Дмитрий Раскопов пять лет назад переехал в Якутск из Екатеринбурга, где работал в агентстве по цифровому маркетингу. Спустя какое-то время в Якутии он нашел команду и запустил первый проект. В качестве его рекламной площадки был использован Твиттер, где Дмитрий стал невероятно популярным. Его подписчики представляют собой комьюнити молодых горожан, у которых в приоритете, кроме вечных ценностей, саморазвитие, разносторонние увлечения, путешествия и приятный досуг.

Летит труба, подставь плечо

— У тебя нет ощущения, что ты стал большим другом с материка для местной молодежи?

— На самом деле я не чувствую себя другом ни молодежи, ни пожилых. Попробую объяснить, чтобы это не прозвучало пафосно. У меня есть свой мирок, который абсолютно устраивает меня. Я очень долго создавал его, и мне в нем суперкомфортно. Вот, к примеру, многие страдают в ожидании зимы, холодно, нет солнца. А я сейчас жду ее. Мне зимой в кайф, потому что процентов 60-80 своего времени я провожу дома. Это потрясающе. Я работаю, заказываю продукты, благо в связи с пандемией таких возможностей стало больше, и как можно реже выхожу из дома. Поэтому мне в Якутии в этом плане очень комфортно. Опять же требование моего мирка — куда-то уезжать на месяц, чтобы обновить все рецепторы, набраться впечатлений.

Вот этот мирок по-разному соприкасается с разными людьми, группами людей, которые объединены по какому-либо поведенческому паттерну. Никому не доказываю ничего, у меня нет цели навязать свои мысли. Я их транслирую в мир, но не адресно.

Я бы сказал, что, в первую очередь, я друг самому себе. И тем, кому комфортно со мной, с теми у меня долгосрочные отношения, будь это друзья, клиенты, партнеры. Я сам по себе плыву, тем, кому комфортно, плывут рядом.

— Получается, людей, которые согласны с твоими установками, много. Потому что, несмотря на сравнительно небольшой срок, ты смог здесь построить бизнес, найти друзей, стать популярным. Что привело к этому?

Я не думаю об этом, но да, это так. Возможно, это объясняется чем-то бессознательным, наличием каких-то навыков, эмпатией. Может быть, кое-какие процессы у меня проходят по-особенному, поэтому у меня больше энергии. Может быть, у меня какая-то легкая форма ментального расстройства, которая позволяет мне строить эти мирки. Может, мне везет, может, еще что-то. Я не знаю. Я не делаю это целенаправленно.

Сейчас я вышел из всех командных проектов. Работаю один, оказываю услуги по маркетинговому сопровождению компаний, проектов, консультирую, занимаюсь тренерством. Скорее всего, это вырастет во что-то вроде консалтингового агентства. Но оно должно работать самостоятельно, без меня. В противном случае это будет огромный стресс для меня, мне суперкомфортно одному. Я сижу в этом своем мирке, и мне там невероятно хорошо, даже если вокруг происходит что-то страшное. Я не знаю, нормально это или нет, но мне клево.

— Слушай, мне теперь стало очень интересно, когда и как сформировался этот твой мир?

— Скорее всего, в 14 лет, когда моя мама повела меня в только что построенный храм в Самаре служить пономарем. Там были белые стены, пластиковые окна, деревянные двери. До сих пор помню, как вкусно пахло побелкой. По сравнению с бичарней, где мы снимали квартиру, это здание показалось мне торжеством модерна. У меня не было возможности отказаться туда ходить, но зато я целый год три раза в неделю посещал красивое место. Получился компромисс с самим собой.

Мои родители — профессиональные музыканты. Мы жили очень бедно, арендовали жилье, часто переезжали из района в район. Я рос на городской окраине, которая заселялась в 60-е годы прошлого столетия. Там ничего, кроме рынка, районообразующего предприятия, не было. Представляешь, какое окружение может быть там. И тут я — мальчик-одуванчик из интеллигентной семьи.

Ты знаешь правильный ответ на важный вопрос: «Ты черт, лох или бродяга?». А я вот знаю — бродяга. Не знаю почему. Когда спросили в первый раз, начал говорить что-то заумное: «Я человек». П******й получил, конечно.

И эта среда, безусловно, по-своему повлияла на меня. Я знаю, что такое, когда скины тебя бьют за широкие штаны, знаю, что нужно увернуться от трубы, чтобы она лучше попала в плечо, а не в голову, знаю, как защититься от ножа.

Но в то же время в моей жизни было и другое. Я читаю с четырех лет. У нас с дедом была игра: он расстилал географическую карту, называл города, а я находил их. Один раз, помню, проснулся ночью, мне стало скучно. Пошел и взял книгу, стал читать: ничего не понимаю, но мне очень интересно. Это был роман «Человек в железной маске».

Детство в Казахстане лишило меня расовых предрассудков. А Казахстан, все знают, — плавильный котел Советского Союза. Здесь были казахи, русские, поляки, евреи, белорусы, чеченцы. Все. Весь наш дом был интернациональным. Рядом с нами жили казахи — ближайшие друзья нашей семьи. Когда умерла бабушка, они помогли организовать похороны. Напротив жили немцы, под нами — евреи. Мы все очень близко общались. Я ходил в школу, где казахскую литературу вела русская тетка. И когда я переехал в Россию, у меня был шок от того, что в классе одни русские. Помню в 7 или 8 классе к нам перевелась девочка-казашка, и я первый подошел к ней знакомиться. Эта среда, в которой я рос, очень сильно помогла мне в жизни. Мне вообще плевать на те специфические вещи, за которые люди не в ответе.

Если бы я был другим человеком, я был бы сломлен. Но мой мир позволяет сохранять строгость в голове.

«Злой мамбет»: Гена и Илья

— Ты говорил, что когда в первый раз приехал в Якутию, подумал, что оказался не в России.

— В 2014 году я приехал познакомиться с родителями жены, посмотреть, что такое Якутия. Я не то чтобы слабо представлял, а вообще не знал о Якутии. Я был из тех людей, которые могли перепутать ее с другим регионом. Ну просто потому, что в повседневной жизни никак не сталкивался с географией дальше Уральских гор. Можно, конечно, назвать это невежеством, как это любят здесь делать. Хорошо, назовите, между какими регионами находится Алтайский край. Большинство не скажет: не потому, что они невежи, а потому, что эта информация в повседневной жизни им не нужна, и они имеют право не знать другие регионы.

Так вот, я приехал в сентябре, пожил как турист в Якутске и поехал в декабре в Олекминск по автозимнику. Следует дать ремарку, что я жил всегда в городе. У меня не было дачи, я никогда не был в деревне, коров видел только на картинке. Жизнь без природы для меня была абсолютно естественной и нормальной. И тут происходит щелчок: я весь городской в минус 50 в декабре еду по замерзшей реке, где нет связи и света. Представляешь, какие были эмоции?! Сродни полету в космос! А вокруг реально пустота: ни деревьев, ни машин, ни деревень.

Приезжаю в деревню, где коровы, кошки, собаки, где лес начинается во дворе, где туалет на улице, где тепло от печки, где, чтобы помыться — а я привык ходить в душ два раза в день — надо топить баню, где по лесничему билету, который стоит 50 рублей, можно срубить настоящую елку.

Родители жены приняли меня круто, очень тепло. Меня впечатлило, что они положили вместе со всеми и мне подарок под елку. Да мне мои родители (они в новогодние праздники постоянно работали) частенько забывали делать подарки, а здесь такое!

И вот я сижу, встречаю Новый год — у меня елка, подарок и семья. И мне кажется, что я нахожусь в другом мире. Это как ребята едут учиться в большой город, и опьянены им, а у меня наоборот.

Вскоре мы уехали в Самару. Я быстро нашел там работу, началась обычная для меня жизнь: комфорт, дешевые продукты, в Якутии уже осень, а мы купаемся в Волге. Все хорошо. Но осенью с первыми холодами у меня начинается тоска, которую сложно объяснить логически. Мне будто чего-то не хватает. И я говорю жене: «Поехали в Якутию». А она: «Я мечтала уехать оттуда, а ты мне сейчас предлагаешь вернуться». «Ну, поехали. Пожалуйста». Мы берем билеты, и в каком-то экстренном порядке 23 декабря улетаем оттуда, а там даже снега нет.

И опять едем в деревню, там опять елка, баня и туалет в минус 50.

— Что тебя здесь смутило, шокировало, обрадовало?

— Шокировало, что в сентябре уже стало холодно, а в октябре пошел снег. Приятно удивили мои первые знакомые в Якутске. Я познакомился с Геной и Ильей в паблике «Злой мамбет» во «ВКонтакте». Они приехали за мной на тачке, и мы ночью поехали смотреть город. Мы объяснялись с некоторым трудом, я понимаю, что русский для них неродной язык. Меня тронуло, что они вот так от чистого сердца предложили мне покататься по городу. Мы с ними потом гуляли несколько раз. А они ребята такие: могут, если что, в драку полезть, расслабленные в этом плане. Но я никогда не делаю выводы о людях на основе их внешних паттернов поведения. Если мне с человеком комфортно, он может быть кем угодно — любой национальности, пола, ориентации.

Шокировал туалет на улице в минус 50. Конечно, мы невероятные существа, которые приспособлены выживать в любых условиях. В то же время мы запускаем космические корабли, научились синтезировать атом, придумали неосязаемую вещь, которая изменила информацию. Так какого черта мы ходим в туалет в минус 50, когда технически легко сделать его теплым? Просто все уже привыкли. А для меня это реально шок.

Помню свой первый поход в лес за елкой. Ты идешь, и в тот момент, когда все вдруг замолкают, в лесу становится настолько тихо, что закладывает уши и в голове становится некомфортно.

Я помню те ощущения: окажись я здесь один, мои шансы на выживание были бы близки к нулю. Наверное, тогда впервые почувствовал себя уязвимым. Когда тебя хотят убить, можно попытаться договориться, надавить на какие-то чувства, чтобы остановить это. А здесь ничего не сделаешь. И это страшно.

Якуты невероятно эмоциональны

— Ты уже привык к якутской сдержанности?

— Скажу так, якутская безэмоциональность — это защитный механизм. И он проявляется только с незнакомыми людьми. И стоит познакомиться с человеком ближе, показать ему искренний интерес, вот эта вся северная закрытость исчезает. Якуты и все, кто живет на Севере, — невероятно эмоциональные люди. Просто они не показывают это так, как принято в Европе.

Расскажу об отце жены. Когда он приехал за нами, я, конечно, присел ему на уши. Едем, я болтаю всю дорогу. А он в ответ: «Да, нет, угу». И не разговаривает. Я расстроился очень: еду к нему домой, мне с ним жить месяц, а я ему уже не нравлюсь. Потом как-то происходит диалог между моей будущей женой и ее мамой. И теща говорит: «Саше так Дима понравился. Говорит, хороший парень». У меня от сердца отлегло.

У всех принято держаться с незнакомцами на дистанции. У кого-то этот период длится долго, у кого-то получается коротким. Я ездил на рыбалку с якутскими деревенскими мужиками в Мегино-Кангаласский улус, так безопасно и в такой дружелюбной ситуации еще себя не чувствовал. Помню, мы остались ночевать в избушке. Вечер, тишина, они болтают по-якутски быстро-быстро. Потом вдруг понимают, что я не шарю, и из-за какого-то негласного этикета переходят на русский язык. Это было очень мило, не в плане «ня, кавай», а мило, что не все равно.

— Разделяют ли твои знакомые, подписчики твои восхищения о якутской природе, якутском быте?

— Кто-то да, а кто-то нет. Некоторым было интересно посмотреть с помощью меня на происходящее. Есть люди, которые принципиально принимают все местное в штыки. Все реагируют по-разному. Мне это не мешает, потому что у меня нет никаких ожиданий на этот счет. Не потому, что я пафосный или оторванный от жизни. Мне неинтересно чужое мнение в праздном плане. Мне интересен чужой опыт специалиста, и именно когда он релевантен моим запросам.

Я могу переубедить человека, и знаю, как это сделать. Но ведь по той же логике можно и избить его, не согласившись с его мнением.

Я проводник, а не инфоцыган

— Давай поговорим о работе. Знаю, что вы свои проекты раскрутили в соцсетях, в основном в Твиттере. Как это удалось сделать?

— Коммуникации. Маркетинг — это не аналитика, это коммуникации. Если анализировать и не планировать взаимоотношения, это все переходит в скучную бухгалтерскую работу. Если маркетинг делать просто креативом, то это пиар или что угодно другое, но не маркетинг. Что такое маркетинг, если максимально упростить определение? Это способ получения ответа от рынка.

Ты не впариваешь ничего рынку, ты показываешь ему продукт и смотришь, как он реагирует.

Если положительно, то продаешь больше. Если отрицательно — меняешь, думаешь, спрашиваешь. Нам всем кажется, что мы уникальные, у всех разный внутренний мир. На самом деле паттерны поведения у людей одинаковые.

Наш мир, особенно в России, состоит из крутых производственников, неплохих управленцев, мечтателей, но он в меньшей степени состоит из людей, которые хотят продавать. 30 лет назад в нашей стране никто ничего не продавал. Это занятие до сих пор имеет некоторый негативный оттенок. Поэтому продажи, финансовая грамотность, инвестиции в нашей стране отсутствуют как общественный институт. Мы только учимся этому. 70 лет советского строя — это огромная пропасть. Это, как например, ребенок поступил в первый класс, проучился год, а потом школу закрыли. Открывают ее вновь через 10 лет и заставляют ребенка пойти в десятый класс. Конечно, ему будет тяжело проходить эту программу. И нам так же тяжело. Мы должны экстренно в культуру, социум вложить навыки, которые у нас отсутствуют, продавать, инвестировать, следить за своими деньгами.

— Фишка нового проекта — краудфандинг на открытие заведения. Сколько удалось собрать? Люди правда готовы платить?

— Собрали всю сумму, которую хотели. 65 тысяч рублей для открытия ресторана — это не деньги. Это был ход, чтобы получить охват, некую вовлеченность людей на стадии запуска проекта. В Инстаграме получили 3 тысячи охвата, в Твиттере — намного больше.

Заведение принадлежит не мне, от меня там только идея и механика, как ее превращать в жизнь. Так вышло, что из всех «механик», которые я когда-либо внедрял, не было такой, которая бы не выстрелила. Есть, конечно, люди, которые говорят: «Отстой, не то и не так». Без проблем. Реагирую на такое спокойно. Ориентируюсь на общие показатели. Не знаю, что за этим стоит, реально мое хорошее мастерство, какая-то интуиция или так получается, потому что берусь за легкие идеи. Не знаю. Работает и работает. Мой давний товарищ, инженер, который уехал и сейчас живет в Штатах, во время наших дискуссий всегда говорил: «То, что работает, не трогай». Я с ним абсолютно согласен. А как работает, черт его знает. Магия? Ну, пусть так и будет.

— Почему «Хотпотошная»?

— Она возникла на месте пиццерии «Прего». Во время пандемии выручка начала сильно падать, долг получался космический. Везде начала работать доставка. Я на тот момент понял, что после карантина людям будет неинтересно идти в «Прего». Они захотят попробовать что-то новое. А в Якутии очень сильно проникновение Азии. Я был в Южной Корее. Корейская кухня впечатлила меня, я там объедался постоянно. Идешь по Сеулу, везде много-много забегаловок. Это такие места, где натянули тент, стоят бочки грязные, на них столешницы, но еда, которую там подают, по цене такая же, как в ресторане через дорогу. Потому что отношение к еде такое. Говорят, гурманы те, кто испытал голод. Для них еда — отдушина.

Мы вернулись из отпуска. Началась затяжная постотпускная депрессия: «А помнишь, мы пробовали такое, а помнишь, ели это». И я по воскресеньям начал готовить хотпот, пибимпап. А я такой человек, который все, что приготовит, выкладывает на обозрение. И вижу — везде невероятные отзывы. Вот он, ответ рынка.

Вот эта аудитория, которая ужинала в сеульской подворотне, видела эти блюда в дорамах, и пойдет в «Хотпотошную».

В маркетинге очень важно находиться в моменте. Стратегия, конечно, важна. Но важнее получать и принимать реальные ответы. Не нужно ходить и миллиард лет думать, как реализовать идею. Когда начинается такое, то, как правило, результат нулевой.

— Как ты строишь свою работу?

— Приходит, например, ко мне человек, ему нужны какие-то изменения в маркетинговой политике его компании. У меня есть правило: я не работаю руками. Я не сажусь выстраивать рекламные кампании, не формирую продуктовую линейку. Я делаю стратегию и делаю так, чтобы она заработала. Из-за того, что не своими, приходится делать руками заказчика. И как правило, чем меньше чек, тем меньше ценность моей консультации. Чем меньше ее ценность, тем чаще мы сталкиваемся с тем, что клиента приходится пушать, пинать, заставлять. А если человек заплатил хорошие деньги, он хочет каждую копейку отбить, и он делает все.

Но я и не инфоцыган. Здесь тоже тонкая линия. Недавно задумывался, если мне предъявят это, каким козырем могу его отбить в своей голове. И придумал интересную метафору. Чтобы подняться на Эверест, многие люди пользуются услугами проводников. Нанимают местных, которые привыкли к этим условиям, привыкли к этой местности, знают, как идти к этой высоте. Плата за их услуги — это не гарантия того, что ты окажешься на высоте, и не снимает с тебя ответственность. Но если ты им доверишься, заплатишь, поймешь, что с ними комфортнее подниматься, вероятность того, что ты дойдешь до вершины и спустишься обратно, будет выше, чем если бы ты решил идти в одиночку. Вот я такой проводник. Я не буду нести клиента на руках, гарантировать успех, но в плане маркетинга я помогу ему дойти от точки А до точки Б.


Я начал готовить в 14 лет. Вот ты приходишь из школы, а дома нет еды. Можно сидеть голодным, а есть вариант что-нибудь приготовить. И как-то я скачал на торрентах «Большое путешествие Джейми Оливера в Италии». Увидел, как он из фарша, томатов, базилика и орегано приготовил полный чан болоньезе. А у меня дома все эти продукты есть. И я приготовил пасту. Сейчас я ее не стал бы есть — получилось что-то водянистое, жидкое. Но факт, что приготовил. И это я сделал сам.

Все наши комплексы, травмы родом из детства. Мы гиперкомпенсируем во взрослой жизни то, чего нам не хватало в детстве. Не хватило денег — я отчаянно их зарабатывал, не хватило еды вкусной — я ее готовлю, не было теплоты в семье — вот оно у меня появилось.

Мне кайфово готовить, это сродни медитации. Я люблю медитировать, делаю это каждый вечер, чаще всего два раза в день. Мне нравится состояние, когда ты не думаешь ни о чем. Знаешь, это такой вакуум, он похож на оптическую иллюзию: когда отходишь, и картинка теряется. Здесь то же самое. А еда для меня — самое важное из удовольствий. Большего кайфа мне сложно придумать.

Я познакомился с будущей женой на тусовке у друзей. Она мне понравилась сразу. Помню, что отморозилась от меня, как будто я дебил какой-то. На второй встрече я подкатил упорно: «Мы можем провести вечер раздельно, а можем тусоваться вместе».

Моя жена не готовит, не стирает, не моет полы, не ходит за продуктами. Не потому, что мы суперфеминисты. Мне это все делать по кайфу. Мне проще самому помыть полы, чем ходить ломать мозг человеку. Обоим разонравится мыть полы, прекрасно — будем жить в грязи. На мой день рождения жена подарила робота-пылесоса. Я считаю, что это романтично. Не спрашиваю, сколько она зарабатывает. Тоже считаю, что это романтично. Когда у нее плохое настроение, могу тупо шутить — романтика. Спустит всю зарплату на какую-то непонятную вещь — пожалуйста. Скажет, покупаю кисти, холст, буду рисовать — круто, делай. Приходит домой после работы, вместо уборки открывает «Нетфликс», кайфует — класс. Моя романтика такая. Я не верю в цветы, свидания и любование звездами.

Однажды по дороге в Олекминск в декабре наша машина заглохла. Начиналось все прикольно: все едут в гости на Новый год, болтливый таксист, снаружи темно и холодно, а в машине тепло. И тут началась пурга. Начало заметать, из ниоткуда появились сугробы, и мы в один из них врезались, машина заглохла. Водитель пытается завести ее, не получается. За 15 минут «буханка» покрывается инеем. Проходит полтора часа.

Я начал представлять, как в Самару отправляют похоронку: «Ваш сын замерз», а мой отец: «А я ему говорил!».

И тут — огонек. Мы выбегаем, машем и бежим навстречу огоньку. А дальше происходит суперкриповая тема. Машина останавливается, выходят оттуда два мужика, пьяные в хлам. Идут чинить нашу машину, а нас пересаживают в свою. Мы заходим туда, и первое, что видим: сидит старушка, древняя, как мумия, и непонятно, жива или мертва. Сижу там, тепло, пахнет водкой, и рядом эта старушка. Было страшно. Всю оставшуюся дорогу до деревни я представлял, что это могло бы быть с точки зрения мистики.

Я служил в противовоздушных войсках, мне в армии безумно понравилось. Но было несколько случаев, за которые мне реально стыдно. Один раз из нашей роты сбежал солдат. В таких случаях вся рота, пока не найдут и не вернут беглеца, находится в постоянном движении и не останавливается ни на минуту, неважно, сколько суток его будут искать. Мы что только ни делали — бегали, прыгали. В один момент я чуть не задохнулся в собственной блевотине, когда бежал в костюме химической защиты.

Этого парня привели через двое суток. Завели молча в казарму. А наказания продолжились. И в какой-то момент я ударил его прикладом автомата. Все, кто когда-либо имел отношение к «Калашникову», знают, что если достаточно сильно ударить прикладом об пол, затворная рама сделает «назад-вперед». Так вот, я его ударил, он упал и очень долго не вставал. В тот момент мне было страшно, что я убил человека.

Согласен с положением эволюции: выживает не сильнейший, выживает тот, кто лучше адаптировался. Приспособленец звучит слишком грубо. Скорее, я умею адаптироваться к сложным жизненным ситуациям.

Недавно перечитывал «Убей в себе идиота»из серии Андрея Курпатова «Красная таблетка». Мне запала именно эта часть, она про нейрофизиологию.

Я не особо люблю сложные фильмы, после них чувствую себя опустошенным. Мой любимый фильм — «Спасти рядового Райана». Раз в полгода пересматриваю его.

Мне нравятся тупейшие комедии, тупейший юмор. Не считаю, что юмор может быть оскорбительным. Юмор — это последний оплот нашей свободы. В нем не должно быть цензуры. Можно шутить надо мной, шутить про черных, геев, вообще про всех. Самый смешной из выпусков «Что было дальше» — с Олегом Майами. Потому что юмор в моем понимании — это когда ситуация накалена до такого предела, что она становится абсурдной.

В свой день рождения я весь день, не вставая, смотрел дорамы. Там нет насилия, вечной борьбы за права всяких меньшинств, эзотерики, я сижу и смотрю, мой мозг отдыхает.

Я изучаю маркетинг не с точки зрения цифр, а с точки зрения эволюционных механизмов, которые заставляют доверять, принимать выбор и решения. Мне очень интересно изучать гормоны, потому что, как ни крути, хоть мы и можем считать себя венцом творения эволюции, но, по сути, мы лишь набор химических процессов. Когда нам кажется, что мы принимаем решение, на 99% оно принимается не нами, его регулируют гормоны.

Могу вести параллельно три-четыре проекта. Стоимость моих услуг зависит от продолжительности работы. Беру помесячную оплату от 70 тысяч рублей и до бесконечности.

Я буддист. Мне много не надо. Если текущие доходы покрывают расходы на содержание этой штуки в моей голове, которая называется моим мирком, меня вполне все устраивает.

Кто-то может написать мне в Инстаграме, я могу прокомментировать чей-то пост, из этого могут родиться какие-то проекты. Очень важная часть моей стратегии — я не предлагаю свои услуги. Это как иудей, которому запрещено заниматься миссионерством, но если хочешь попасть сильно, то можно. Никому не навязываюсь, потому что это сильно повредит ценности дальнейшей работы. Это же я им предложил, значит это мне надо, а если мне надо, то проблемы только мои. Я не хожу, не продаю, потому что у меня стратегия маяка. Рядом проплывают корабли, некоторые из них пришвартовываются.

Свой реально крутой проект я сделал, работая в агентстве. Он абсолютно некоммерческий, был сделан без бюджета и в очень сжатые сроки. В агентствах принято на праздники отправлять по почте прикольные штуки. Нам дали задание придумать поздравление с 8 Марта. У нас были сутки и сомнительного качества программист. И мы придумали рулетку в виде однорукого бандита. Когда нажимаешь на него, открываются три окошка с предсказаниями на предстоящий вечер. Мы работали день и ночь, а утром все ушло в рассылку.

Самая крутая компания Якутска MYTONA. У нее настолько крутой продукт, существующий вне географии, местной экономики. Это мощный проект даже не в плане бизнеса, а комплексно. Там такие работники: когда с ними общаешься, ощущение, будто они прилетели сюда из будущего на машине времени. В этом плане это самая крутая, мощная и социально ответственная компания, которая развивается благодаря амбициям сотрудников, основана на упорстве братьев, которые построили футурологическую IT-компанию чуть ли не в арктической зоне. Если у меня внутренний мир, то у MYTONA целый огромный мир.

Мне кажется, что в политических вещах я ведомый человек. Понимая эту слабость, я стараюсь соприкасаться с политикой меньше. По большей части мне без разницы, кто президент, мэр, Ил Дархан, если это никак не влияет на мой мир. У меня есть знакомые и оппозиционных взглядов, и есть те, кто работает в правительстве. Я не принимаю ни одну из сторон, потому что не могу предсказывать.

Вдруг Навальный придет к власти и устроит диктатуру, и станет еще хуже. Вдруг Путин скажет: «Ребята, это был пранк, завтра сделаем клево».

Думать, что к власти придет честный, правильный человек — это инфантилизм, утопия. Я не верю, что политические кардинальные изменения происходят за раз.

Я не волшебный мальчик, который бегает, и все у него хорошо. Бывают проблемы, но если на них зацикливаться, надолго ли меня хватит? Для разгрузки иду в спортзал, занимаюсь борьбой, грэпплингом, качаюсь. Я не агрессивный человек. Чтобы я ударил, надо ударить меня.

Понимаю, что могу поехать в Москву и зарабатывать больше. Но готов ли я там жить? Пока нет. Я не хочу в этот муравейник, не хочу запрыгивать в эту гонку. Я живу прекрасной жизнью в Якутске, у меня здесь верные друзья, потрясающая жена, невероятный кот, которого мы подобрали на улице в минус 40, а теперь он живет у нас, у меня крутые проекты.

Я перманентно пребываю в ощущении счастья. Иду сегодня сюда в своей любимой красной бейсболке, ловлю солнечные лучи последних теплых дней, впереди — плотный вечер важных встреч. И я знаю, что мне будет невероятно классно. Мне всегда клево.

No Comments Yet

Comments are closed