ZIMA запускает серию монологов людей, которые готовы рассказать об изнанке своей профессии, занятии и жизни. По объективным причинам они пожелали скрыть свои имена.

Я состою в адвокатуре пять лет. Несмотря на то, что моя профессия считается денежной, я считаю себя в какой-то степени филантропом.

Предварительную консультацию веду бесплатно. Во многом берусь за интересные дела, исхожу из желания помочь, набраться опыта.

Платежеспособность клиента невозможно определить по внешним признакам. Один из верных показателей это отношение к делу, заинтересованность. Лично мне импонируют образованные, более продвинутые клиенты.

Я даже для себя фишку придумал, если я замечу, что клиент занимается самообразованием, делаю ему скидку.

На защиту по уголовным делам клиенты реально находят деньги. Но я практикую исключительно по преступлениям в области экономики, коррупции.

Один раз брался за дело об изнасиловании. Девочке 15 лет, парню 19 лет. У них случился секс по обоюдному согласию.

Мать школьницы узнала об этом, захотела денег и уговорила дочь написать заявление в полицию.

Я бы об этом не знал, но девочка тайком от матери приезжала на встречу и рассказала все. Женщина ругалась, что та сторона предлагает им 300-400 тысяч рублей. Ей хотелось больше. С учетом поведения потерпевших и других обстоятельств парню дали условный срок.

Ей хотелось больше. С учетом поведения потерпевших и других обстоятельств парню дали условный срок.

Честно, я бы возбудил дело на мать. Она явно неадекватная — зарабатывает на дочери. Чему хорошему может научить такая мать?

По гражданскому спору участники обычно считают деньги — «гарантируете успех, не гарантируете». Вообще, считаю, что гонорарный успех противоречит этике адвоката. Если применять, то применять только в делах по имущественным спорам, когда нужно отбить деньги.

У меня почасовое вознаграждение в зависимости от сложности дела и уровня суда. Начальная сумма от 50 тысяч рублей. Арбитражные дела веду чуть дороже, от 100 тысяч рублей. Допустим, с имущественного спора на 100 млн рублей, 10 процентов — мой гонорар. Сюда входит и оплата за работу, и гонорар успеха. В месяц можно «вывезти» 25 дел. Но, соответственно, будешь мало есть и спать.

Самый крупный гонорар, который получал за время практики, — 2 миллиона рублей. Вел это дело 1,5 года, выиграл, отбил взыскание на сумму иска 300 млн рублей. Но это как с пустым холодильником, есть, а толку-то.

Обычно договариваюсь так, чтобы клиент делал предоплату.

В самом начале карьеры «кинули», когда выиграл иск. Иногда люди расплачиваются продуктами. Рыбой, к примеру.

Мне незачем обманывать людей, питать их пустыми надеждами, обещаниями. Наш город маленький, почти все друг о друге наслышаны. Зачем портить себе репутацию?

Не знаю, сделаю ли скидку симпатичной женщине, потому что не попадал в такую ситуацию. Не могу ничего сказать.

Бывает, что клиент остается недоволен оказанной услугой. Ко мне обратился человек, который пытался оформить участок, который приобрел самозахватом. Он хотел узаконить границы, проиграл первую инстанцию и пришел ко мне. Я ему пытался объяснить, что, скорее всего, спор проигрышный. Он не слышал. Позже, когда суд не удовлетворил апелляционную жалобу, стал предъявлять претензии.

Часто клиенты, пытаясь экономить на судебных издержках, на начальной стадии судебного процесса нанимают менее опытных юристов, которые, как правило, оценивают свои услуги ниже стоимости на рынке, либо вовсе полагаются на себя. Проигрывают первый этап спора, затем, пытаясь исправить ошибку, обращаются к профессионалам. Конечно, при таком раскладе сложно добиться результата, потому что вариантов для положительного исхода дела в пользу клиента остается слишком мало.

Адвокаты, конечно, конкурируют между собой. Но я не буду давать оценку работе коллеги перед кем-либо, особенно перед подзащитным, потому как это противоречит адвокатской этике.

Но как юрист, безусловно, сразу замечу какое действо было упущено, какой способ защиты необходимо было применить, но этого не было сделано.

Я искренне не понимаю, чем руководствуются адвокаты по назначению. Они действуют в интересах следствия, тем самым создают конфликт интересов, порождают правовой нигилизм и, в целом, нивелируют право человека на защиту, что противоречит профессиональным стандартам.

К сожалению, следователи часто прибегают к услуга адвокатов по назначению на стадии задержания подозреваемого или предъявления ему обвинения. Формально они закон не нарушают, по сути же, таким способом они облегчают себе работу.

Я бы предостерег клиентов от заключения досудебного соглашения со следствием, особенно когда ему говорят, что взамен он получит условный срок. На приговор предварительное следствие не может повлиять никак. В некоторых случаях под разными предлогами следователи могут подсунуть бумаги, чтобы обвиняемые подписали. Не стоит этого делать, а также следует им отказывать во встрече без адвоката.

Да, я знаю, что мой клиент в какой-то мере виновен. Но даже за виновным должно сохраниться право на защиту.

Кроме того, процесс — это борьба между обвинением и защитой, которая чрезвычайно азартна. Победителем в этой гонке выйдет тот, который более профессионален. У меня интерес к делу повышается, когда оппонент грамотный.

Мне хватает три-четыре дня, чтобы ознакомиться с делом, принять решение по вариантам разрешения спора, построения защиты в суде. Был случай, когда мою идею клиент использовал в аналогичном процессе. Его предприятие хотели признать банкротом. Я довел дело до апелляционной инстанции и выиграл. Это заняло четыре месяца.

Пока мы судились, клиент заключил выгодный контракт, получил за него деньги. Мало того, что заплатил мне только 30 тысяч рублей, но и по тому же способу, который я разработал, сумел защитить себя, когда на него подали иск во второй раз.

Когда случаются неудачи, конечно, переживаю, анализирую.

Мне нравится участвовать в арбитражном процессе. Как-то мне довелось за неделю выиграть три дела и «отбить» 60 млн рублей. Общая сумма выигранных исков — больше миллиарда рублей.

Я вдохновляюсь, когда составляю кассационные жалобы, так как это самый сложный этап в деле. Порой на это уходит пять дней.

И соответственно самое большое удовлетворение от выигранного процесса наступает в кассационной инстанции. Ощущение то же самое как на известном меме с Робертом Дауном-младшим.

No Comments Yet

Comments are closed